Ребенок заперся в комнате и отказывается разговаривать. Опыт приемных родителей

0
3

Кэти Гласс — профессиональная приемная мама из Великобритании. К ней попадают малыши и подростки со сложной судьбой, и про многих из них Кэти пишет книги — одновременно и дневник опекуна, и учебник для приемного родителя, и художественный роман. Одна из книг — «Ты меня полюбишь?» — недавно издана на русском языке по инициативе фонда «Арифметика добра». Это история девочки Люси, жизнь которой слишком долго зависела от потерявшей себя матери-одиночки и недостатков социальной службы Великобритании — за 11 лет ребенок менял место жительства 30 раз! Вот как Кэти удается завоевать доверие девочки, которая уже никому не верит.

Мне позвонила социальный работник Джилл.

— Это кошмар, — сказала она. — Пришлось выломать дверь ванной, чтобы вытащить Люси. И она до сих пор отказывается с кем-нибудь говорить.

— Бедный ребенок, — вздохнула я. — Ее жизнь с первого дня — это сплошная череда несчастий. Неудивительно, что она чувствует себя никому не нужной.

— Вы читали документы?

— Да.

Поскольку Люси должны были привезти ко мне в плановом порядке, я успела познакомиться с документами и понять, что больше всего нужно этой девочке. В деле кратко описывались достоинства и недостатки Люси и ее прошлое. Когда ребенок приезжает ко мне в экстренных ситуациях, я мало что знаю о нем, иногда совсем ничего.

— Да, я читала документы. К Люси относились просто ужасно.

— Согласна, — ответила Джилл. — Но ей нужно переехать, а пока что она не соглашается даже приехать к вам в гости или встретиться с социальным работником.

— Может быть, Люси поговорит со мной по телефону? Это будет хоть что-то… Может, попробуем?

— Да, думаю, это возможно.

Джилл была моим социальным работником последние шесть из тринадцати лет моего приемного опекунства. У нас сложились прекрасные рабочие отношения. Я уважала ее решения и точку зрения.

Но, положив трубку, я не могла избавиться от мыслей о несчастной одиннадцатилетней девочке. Я представляла, как ее силой приволокут к моим дверям. Ко мне уже привозили маленьких детей, которых забирали у родителей. Им было очень тяжело. Мне приходилось часами сидеть и успокаивать их. Дети редко расстаются с родителями по собственной воле — только в самых тяжелых случаях сексуального насилия.

Но Люси была уже не маленькой. Мне вряд ли удалось бы успокоить ее подобным образом. Кроме того, она должна была приехать ко мне не от родителей, а от временного опекуна. То, что она устроила истерику из-за отъезда из дома, где провела всего три месяца, говорило о многом.

Через пятнадцать минут Джилл перезвонила:

— Я позвонила Пэт, приемному опекуну. Люси все еще отказывается говорить с ней. Она уверена, что и с вами она тоже говорить не будет. Но Пэт готова дать вам возможность попробовать. Самое печальное — Люси отказывается от еды. Она ничего не ела уже два дня. Я дам вам номер Пэт?

— Да, — ответила я, все больше тревожась о Люси, и записала телефон опекуна.

Телефонный разговор с ребенком, который не хочет говорить

Мне нужно было обдумать, что я могу сказать Люси, если удастся поговорить. И я нервничала. Даже после стольких лет приемного опекунства я каждый раз нервничала перед приездом нового ребенка. А когда переезд был связан с проблемами, становилось еще хуже. Но потом я подумала, как же тяжело Люси, несчастной и отвергнутой, вынужденной снова отправляться в незнакомую семью…

Мне ответил женский голос.

— Это Пэт? — спросила я.

— Да. Говорите.

— Это Кэти Гласс.

— А, да, новый опекун Люси. Здравствуйте, — я почувствовала в ее голосе облегчение.

— Как дела у Люси?

— Она заперлась в своей комнате и отказывается выходить и разговаривать с нами. Я не знаю, что делать. Честно говоря, Кэти, я уже жалею, что согласилась принять Люси. Ей так тяжело, и мы чувствуем себя виноватыми.

— Это не ваша вина. Социальная служба не смогла найти подходящего опекуна в этом районе — а мать Люси потребовала именно этого. Вы были единственными свободными опекунами. Все получилось не очень хорошо, но система небезупречна. Вы можете сказать Люси, что я хочу с ней поговорить?

— Я сказала ей из-за двери, но она не ответила. Впрочем, думаю, что она меня слышала.

— И как давно это было?

— Часа два назад.

— Хорошо. Не могли бы вы подняться и сказать, что я ей звоню? Думаю, дверь спальни не заперта?

— Нет. У нас нет замков на дверях. Нам не разрешают.

— Хорошо. Тогда сделайте, пожалуйста, следующее. Поднимитесь, постучитесь, загляните в спальню и скажите: «Люси, тебе звонят. Это Кэти, твой новый опекун. Она хочет немного поболтать с тобой».

— Думаете, я должна открыть дверь и войти? — с сомнением спросила Пэт. — Я думала, она хочет побыть в одиночестве.

Пэт не имела дела с приемными детьми старшего возраста. Ей казалось, что, оставив Люси в покое, она проявляет уважение к ней. Но, как опытный опекун старших детей, я знала, что, когда ребенок остынет, ему нужно внимание и ласка взрослых. Я бы никогда не оставила ребенка в таком состоянии, как Люси, в одиночестве больше чем на пятнадцать минут.

— Да, Пэт. Откройте дверь спальни и войдите, — сказала я.

— Хорошо, я сделаю, как вы сказали.

Через минуту в трубке раздался голос Пэт:

— Я сказала ей, но она по-прежнему отказывается даже глядеть на меня. Она просто сидит на кровати и смотрит в пустоту.

— У вас стационарный телефон или беспроводная трубка?

— Беспроводной.

— Отлично. Тогда возьмите трубку с собой, постучите в дверь спальни, войдите и еще раз скажите, что я хочу поговорить с ней. Но теперь оставьте трубку на ее постели, лицом вверх, чтобы она могла меня слышать. И выйдите из спальни. Может быть, мне придется говорить в пустоту, но я к этому привыкла.

Я снова услышала, как Пэт поднимается по лестнице. Раздался осторожный стук и легкий скрип открывающейся двери. Когда Пэт заговорила, голос у нее слегка дрожал:

— Кэти все еще у телефона, и она хочет поговорить с тобой.