Пир стервятников

0
20

Фото: Кадр из фильма «Пиры Валтасара, или ночь со Сталиным»

«Лента.ру» продолжает цикл публикаций о гениальных аферистах Советского Союза — людях, которые под страхом смертной казни умудрялись делать миллионные состояния практически на глазах у власти. В предыдущей статье мы рассказывали о Вениамине Вайсмане — неуемном аферисте, провозгласившем себя дважды Героем Советского Союза. Он обеспечил себе безбедную жизнь, обманывая советских министров. Вайсман был не единственным в своем роде: в годы войны и послевоенное время появились подпольные предприниматели — цеховики, которые богатели на страшном дефиците, без оглядки на власть и товарища Сталина. В стране, где не хватало всего — от хлеба до грампластинок, — ловкие дельцы быстро становились миллионерами. Но сказочно богатых цеховиков нередко губила банальная страсть к пышным кутежам… Хлебный барон

В самом начале Великой Отечественной войны некто Михаил Исаев за большие деньги купил себе «освобождение» от участия в боевых действиях. Впрочем, без дела на гражданке он не сидел и устроился снабженцем в региональный трест. Благодаря пробивному характеру и сомнительной морали Исаев всего за пару лет дорос до начальника отдела снабжения Росглавхлеба. Его отдел поставлял по всему Союзу не только хлеб, но и другие продукты; поставки шли в воинские части, столовые, магазины, детские сады… В суровые военные годы должность Исаева оказалась в прямом и переносном смысле очень хлебной — и он не удержался от соблазна. Но заморачиваться с многоходовыми схемами не стал, решив попросту забирать часть поставляемых продуктов. Казалось бы, мелочь — одно яйцо с десятка, но учитывая, что отдел Исаева каждый день отгружал по тысяче яиц, он получал весьма приличный навар. Брал все без разбора: и муку, и сахар, и чай — с каждой поставки немного оставлял себе. Исаев не стеснялся воровать даже товары, предназначенные для жителей блокадного Ленинграда, прекрасно зная об их страшном положении. Чтобы ничто ему не мешало, аферист обзавелся тем, что в лихие 90-е станут называть крышей. Защищать Исаева от желающих войти с ним в долю стал его знакомый бандит Андрей Горелов. За это он получал не только щедрые гонорары, но и ценные наводки: Исаев сообщал ему, на каком участке железной дороги застрял тот или иной состав с продовольствием. В то время такое случалось нередко — из-за постоянных бомбежек пути находились в плачевном состоянии, и поезда надолго застревали на безлюдных полустанках. Получив от Исаева очередную наводку, Горелов собирал подельников и атаковал эшелон с продуктами — из-за нехватки людей они шли практически без охраны, и добыча доставалась налетчикам без шума и пыли. Наводчик от набегов Горелова тоже получал прибыль: если он знал, что состав наверняка застрянет, то грузил в вагоны лишь половину указанного в накладных продовольствия. После атаки разбойников Исаев лишь разводил руками — мол, все, что значилось в документах, похитили бандиты. Состоявший с ним в доле бухгалтер Давид Розенбаум, который вел еще и теневую бухгалтерию своего босса, слова Исаева полностью подтверждал.

Сокровища на грядках К концу войны мошенники «заработали» миллион рублей и задались вопросом, куда, собственно, его девать. Исаев прекрасно понимал, что «светить» богатство категорически нельзя, а потому как можно аккуратнее скупал ювелирные украшения. Часть золота аферист потом раздаривал многочисленным любовницам, часть просто закапывал на даче. Там же, в земле, он прятал трехлитровые банки, плотно набитые купюрами. Второпях Исаев не закрывал их герметично, и большая часть наличных в итоге попросту сгнила. Хозяин наворованных сокровищ старался быть к ним как можно ближе: Исаев часто принимал подельников в своем загородном доме, устраивал там шумные вечеринки. Мошеннику казалось, что в глуши Подмосковья до него никому нет дела, но он ошибался — уставшие от постоянного шума соседи пожаловались на Исаева в милицию. Прикормленный аферистом участковый попытался было дело замять, но его начальство сильно заинтересовалось тем, откуда у обычного снабженца средства на столь частые пиры.

Оперативники стали присматриваться к Исаеву и вскоре установили, что за время своей «работы» он вместе с подельниками похитил, помимо прочего, около двух тонн сахара и повидла, почти 10 тонн муки и 400 килограммов сливочного масла. А Исаев, даже не подозревая, что попал под подозрение, продолжал вести разгульную жизнь. Последней каплей стало самоубийство его жены, которая устала терпеть измены и издевательства мужа. Пытаясь избежать лишнего шума и внимания, аферист использовал все свои связи, чтобы получить заключение о ее смерти от сердечного приступа.

Этим и воспользовались наблюдавшие за Исаевым сотрудники Отдела по борьбе с хищениями социалистической собственности (ОБХСС) МВД СССР: они быстро вычислили все его преступные связи и установили подельников. Всю группу задержали летом 1947 года; несколько месяцев спустя мошенник Исаев и его бухгалтер Розенбаум получили по 25 лет тюрьмы. Все их имущество, а также имущество их родных было конфисковано. Единственным, кто сумел уйти от наказания, стал главарь банды налетчиков Горелов: поняв, что запахло жареным, он исчез. Найти его так и не удалось. Спецпошив Пока Исаев делал целые состояния на махинациях с продуктами, нашлись те, кого заинтересовал не менее дефицитный в послевоенные годы товар — ткань. Поскольку фабрики были разрушены, в СССР не хватало даже самой простой хлопчатобумажной материи — причем не только для рядовых советских граждан, но и для производства спецодежды. Чтобы хоть как-то восполнить ее недостаток, государство стало выделять бельевые ткани из оскудевших к тому времени стратегических запасов. Они шли на пошив всевозможных халатов, фартуков и косынок — в первую очередь для медиков и работников пищевой промышленности. К несчастью, поток «стратегических» тканей шел через одного человека — начальника Московской межобластной конторы по фамилии Тавшунский. Он быстро смекнул, что на фоне всеобщего дефицита можно делать очень хорошие деньги, и способ долго придумывать не пришлось. Тавшунский инициировал создание швейных артелей, которыми заправляли его подельники. Их сотрудничество было взаимовыгодным: Тавшунский получал от начальников артелей взятки за то, что закрывал глаза на результаты их деятельности. Работа кипела, вот только спецодежда, что выпускалась по госзаказу, в итоге отправлялось на тряпки, так как была короткой, узкой, маленькой и непригодной для использования по назначению… Благодаря этому у портных скапливались излишки тканей, которые они снова пускали в дело — но уже на производство «левой» продукции. Она, к слову, была вполне нормальных размеров, попадала на прилавки магазинов и раскупалась моментально. Так единичные счастливчики получали новое постельное белье, рубашки, а некоторые модницы — даже платья. Правда, мало кто догадывался, откуда именно берется редкий товар. Но бурная деятельность Тавшунского и его коллег не осталась без внимания ОБХСС. Все вскрылось в 1947 году; к тому времени ущерб от действий мошенников превысил 200 тысяч рублей (средняя зарплата в конце 1940-х — примерно 400-500 рублей). Все они получили длительные тюремные сроки, но избежали расстрела.